«Горностаева талантлива не в чём-то одном, локальном, ограниченном рамками «от» и «до»; она талантлива вообще – широко, универсально, всесторонне. Не отдать ей должного в этом отношении просто нельзя... Горностаевой дано слышать в искусстве музыки не одну лишь музыку; этим она и завоевала право на концертную эстраду. Она слышит «дальше», «шире», «глубже», как это свойственно обычно людям с разносторонним духовным кругозором, богатыми интеллектуальными запросами, развитой образно-ассоциативной сферой – короче, тем, кто сквозь призму музыки умеет воспринимать мир... У Горностаевой-пианистки, например, нетрудно «расслышать» её ум. Он везде, на всем его отблеск. Ему, бесспорно, обязана она лучшим в своём исполнительстве... Горностаева полностью раскрывает свои исполнительские возможности – примета и сильных характеров, и (главное!) умов незаурядных. Особенно ощущается эта незаурядность мышления, его высокий профессиональный класс в лучших номерах репертуара пианистки – мазурках и вальсах, балладах и сонатах Шопена, рапсодиях (op. 79) и интермеццо (op. 117 и 119) Брамса, «Сарказмах» и цикле «Ромео и Джульетта» Прокофьева, Прелюдиях Шостаковича... Всё более притягивает её к себе П.И. Чайковский. Его «Детский альбом» она не раз играла во второй половине восьмидесятых годов, как в телепередачах, так и на концертах. «Любовь к этому композитору, – рассказывает Вера Васильевна, – наверное, у меня в крови. Сегодня я чувствую, что не могу не играть его музыку – как, бывает, человек не может не сказать чего-то, если есть – что... Некоторые пьесы Чайковского трогают меня чуть ли не до слёз – тот же «Сентиментальный вальс», в который я влюблена с детских лет. Только с великой музыкой так бывает: знаешь её всю жизнь – и всю жизнь восторгаешься ею...».

Г. Цыпин
(Из книги «Портреты советских пианистов», М., 1990)